Пермь привезла в Москву оперу "Дидона и Эней"

28 апреля в "Новой Опере" состоится показ необычного спектакля. Премьера оперы "Дидона и Эней" Пёрселла несколькими днями ранее прошла на сцене Пермского оперного. Но проект этот осуществлен не в рамках какого-либо благополучного репертуарного театра. Его главные участники - студенты Пермского музыкального колледжа (в прошлом музыкального училища), и посвящена постановка его 90-летию. Главный мотор проекта - дирижер "Новой Оперы" Дмитрий Волосников, выпускник пермского колледжа.

Известно, что провинциалы, сделавшие карьеру в столице, делятся на две категории: одни всеми силами стараются скрыть свое происхождение, другие - им гордятся и связей с малой родиной не теряют. Дмитрий Волосников - явно из последних. Выросший за кулисами Пермского оперного (его отец работал там ассистентом режиссера), единственный на сегодня ученик маэстро Евгения Колобова, он взялся за "Дидону" неслучайно. 14 лет назад шедевр британского барокко под его управлением впервые был поставлен в России как полуконцертная версия в фойе театра "Новая Опера". В этот раз Волосников замахнулся на задачу невероятной сложности: в рамках "трехкопеечного" бюджета осуществить постановку барочной оперы силами даже не студентов вуза, а учащихся колледжа. Именно они составили хор, а также основу оркестра, усиленного музыкантами из Пермской академии искусства и культуры. К проекту он привлек своих коллег из "Новой Оперы": солистов театра (Илья Кузьмин - Эней, Ирина Костина- Белинда, Агунда Кулаева - Колдунья), сценографа Виктора Герасименко, постановщика Ивана Фадеева. Было решено возродить жанр "Дидоны" в его первоначальном виде, как оперу-балет. Так возникла идея участия в спектакле еще одного известнейшего пермского учебного заведения - хореографического колледжа. Для исполнения заглавной партии Волосников пригласил Яну Иванилову (именно она солировала в его первой "Дидоне"), а еще контратенора Григория Консона (Дух в образе Меркурия, Моряк).

Как это нередко бывает, скудный "студенческий" бюджет максимально стимулировал фантазию постановщиков, и привел к решению лаконичному и остроумному. Времена и эпохи смешаны: условный современный музей сменяется столь же условной "старинной эпохой". Сцена ограничена с трех сторон белыми экранами, с помощью видеопроекций превращающими ее и в античный храм под ярко-синим небом с бегущими облаками, и в некое абстрактное пространство с ниспадающими по стенам-окнам, "плачущими" каплями дождя. Благодаря выстроенной лестнице, которая одновременно служит и станком для хора, юные музыканты, одетые в современный унисекс (джинсы и пиджаки), в течение спектакля курсируют между низом оркестровой ямы, где они просто поющий хор, и верхом сцены, где они превращаются в участников действия. Десять танцовщиков в белоснежных трико и с выбеленными лицами задействованы в ролях оживающих статуй. Подобно древнегреческому хору балетные артисты пластически комментируют события или опять-таки вмешиваются в их ход. Эффектен финал оперы. Когда Дидона-Иванилова поет свою знаменитую арию прощания с жизнью ("When l am laid in earth"), "храм" сначала тревожно затемняется, затем становится пожелтевшей картинкой из старинной книги (или кино), сгорающей в огне. Пожалуй, главным достижением постановки можно считать музыкальную составляющую. Оркестр и хор под управлением Волосникова проделали колоссальную работу (репетиции с перерывами длились несколько месяцев), результаты которой впечатляют. Стиль, штрихи и фразировка, английское произношение - все максимально отточено и заострено, никакой приблизительности. Прибавим сюда яркие массовые сцены. Горящие глаза и истовая увлеченность юных музыкантов, которые сымитировать невозможно, посылали в переполненный зал токи положительной энергии. На этом фоне даже слегка поблек вполне достойный, но будничный профессионализм солистов. Вообще, есть нечто символичное в том, что одна из первых английских опер, написанная, как известно, для девочек из школы-пансионата в Челси, вновь исполняется молодыми людьми, будущими музыкантами.

 Фото: ИТАР-ТАСС

грузоперевозки Екатеринбург